М-16: хроника стальных перемен
Я открываю архивы начала шестидесятых, где ещё пахнет анилиновыми проявителями плёнок и свежей смолой эпоксидных композитов. В переплетах технических отчётов Армалайт вспыхивает образ лёгкой винтовки AR-15,…
Я открываю архивы начала шестидесятых, где ещё пахнет анилиновыми проявителями плёнок и свежей смолой эпоксидных композитов. В переплетах технических отчётов Армалайт вспыхивает образ лёгкой винтовки AR-15,…
Имя Ильи Яковкина редко мелькает в печатных каталогах, однако его рукописи остаются едва ли не самым подробным дневником провинциального двора Екатерины II. Листы, истончённые от многократного…
Я держу в руках пожелтевший альбом НИИ-8, где штрих-линии корпуса проекта 661 ещё называют «Анчар». Листы пахнут сырой фанерой эллинга, а под пальцами ощущается дрожь времени:…
Я изучаю рукописи кузнечных гильдий и дневники осадных мастеров, стараясь услышать в строках грохот каменных ядер. Мир до пороха знал пращу, требушета, онагр, камень летел по…
Декабрь 1791-го. В венском доме на Рауэнштайнгассе композитор с лихорадкой просит повернуть его на бок — «чтобы умереть прилично». Расскажут, будто лицо разбухло, кожа покрылась лиловыми…
Я изучаю кампанию Сто дней уже три десятилетия и вновь слышу гул орудий при каждом архивном листке. Поражению под Брюсселем предшествовало переплетение ошибок, созданное европейскими кабинетами,…
Термины «фашизм» и «нацизм» часто звучат рядом, однако историческое содержание каждого явления различается. Я опираюсь на архивные речи лидеров, законодательные акты и прессу двадцатых—сороковых годов, раскрывая…
Крошечная трещина на протогеометрическом черепке однажды подсказала мне, что глина помнит запах зерна, оттиск ладони земледельца и шуршание медных оболочек обмена. С тех пор я читаю…