Я наблюдаю цепочку технологических скачков уже тридцать лет. Каждый виток вооружённых соревнований напоминает античный агон: атлет-государство разгоняется быстрее, соперник облекается в новые доспехи. Гиперзвуковая гонка — свежий раунд этого бесконечного пентатлона.

Подъём гиперзвука

Гиперзвук ушёл из лабораторной алхимии в реальную политику, когда испытания показали устойчивый полёт свыше пяти чисел Маха на трассах с многоосевым маневрированием. Рубеж 2010-х принёс три ключевых события, сравнимых с «первым спутником» 1957-го: китайская платформа DF-ZF, российский «Авангард», американский HTV-2. Я воспринимаю их как три гвоздя, прибивших к хронике новое измерение скоростей.

Военным инженерам потребовалось заменить классическую парадигму «прямолинейной баллистики» на квазибаллистику с «сёрфингом» по плотным слоям атмосферы. Термин «скримшотинг» — редкость в русском дискурсе, он обозначает чередование всплытия и погружения боевого блока в разные плотности воздуха, чем сбивается прицел перехватчика. Исторически этот принцип родственен маневрам корсаров Карибского моря, уходивших под прикрытие островов.

Политическая плетёнка

Геополитическая ткань получила новые волокна. Вашингтон запустил доктрину «Prompt Global Strike», Москва ответила триадой «Сармат» — «Кинжал» — «Циркон», Пекин ввёл понятие «зональный запрет доступа» в версии 3.0. Дипломаты изобретают эвфемизмы, а я вспоминаю трактат Сун-Цзы: «стрела, чей гул опережает слух, ломает волю». Гиперзвук похож на такую стрелу: психология лидеров меняется ещё до массового развёртывания комплексов.

Термин «технополитика» всплбыл в академии сорок лет назад. Сейчас он ожил: решения об университетских грантах и линии фронта обсуждаются в одном комитете. История повторяет форму арки: сначала идея, потом металл, затем чек. Средневековому рыцарю понадобился кузнец, корону теперь обслуживают вычислительные облака и аддитивные станки.

Гибридная оборона

Щит против гиперзвука выковывается на глазах. Баллистические сенсоры типа SBIRS реагируют медленнее, дистанционные станции ПРО старого поколения видят цель как растянутый сполох. Требуется иной «визионер» — созвездие низкоорбитальных инфракрасных микроспутников со сквозным покрытием. Пентагон ввёл словосочетание «лазурный купол» — глобальная сеть слежения с задержкой кадра менее сорока миллисекунд.

Перехват рассчитывают осуществлять кинетическим «ударом навстречу». Новичок среди аббревиатур — GLAT (Glide-intercept Lethality Augmented Thruster). Он напоминает древний «гарпастум»: мяч выбивается точно в траекторию соперника. Проблема — тепловой кокон цели. Температура носовой кромки гиперзвукового блока поднимается до двух тысяч Кельвинов, при этом наблюдается гальмирование радиолокационного сигнала. Поверхность превращается в своего рода «плазмо-плащ». Чтобы прошить такой барьер, разработчики испытывают радиолокацию пассивного типа, считывающую отражения от фоновых источников, и лазерную томографию на линии 3.4 µм, где плазма прозрачно тоньше.

Истоки и спирали

Как историк, я вижу параллель с пороховой революцией XIV столетия. Тогда пушки разрушили феодальную крепостную стену, позже звёздчатые бастионы снова дали обороне шанс. Гиперзвук ломает старый купол ПРО, не провоцирует рождение новых бастионов, выстроенных из фотонных датчиков и кобальто-ванадиевых сплавов. Спираль змеится, не замыкаясь.

Существует риск стратегического «ослепления» — ситуация, когда сверхбыстрый носитель выводит из строя спутник связи до появления предупреждения. На языке военных историков родился термин «глухой рассвет»: первый час после удара, когда информация рассыпается быстрее, чем восстанавливается логистика.

Этический контур

Каждая крупная инновация заставляет государства решать вопрос jus in bello заново. Гиперзвук способен уменьшить окно дипломатии до минут, сокращая вероятность деэскалации. Истринский теоретик Евгений Де-Боно в 1913 г. назвал схожую ситуацию «войной телеграфа»: кабель менял темп переговоров. Сейчас телеграф заменило гиперзвуковое «мгновение».

Футуро-ретроспектива

Половина технологий ПРО ещё на фазе чертежей, наподобие леонардовского «орнитоптера». Однако социал-экономический магнетизм гонки обеспечит переход от бумаги к силумину быстрее, чем проходил путь от паровика к турбореактиву. Коль скоро энергия идей никогда не пасует перед препятствиями ресурсов, я ожидаю пласт крупных изобретений: многоимпульсная ракет-ракета, плазмо-зонды для диагностики трассы, автономный решающий контур без участия человека (Zero-Loop).

Вывод

История опять демонстрирует закон реактивного маятника: ускоряя стрелу, цивилизация вынуждена обновлять щит. Гиперзвук задаёт темп, ПРО отвечает нервной кистью инженера. Через десятилетие архивист встретится с новым термином, ещё не рождённым, а пока хроника гиперзвука пишется пламенем по небу.