Утро 20 июня 1631 года разорвалось пушечным залпом у ирландской деревни Балтимор. Многоязычная команда алжирских каперов — моряки-ренегаты, мавританы, турки — высадилась, увела шестьдесят мужчин, женщин, детей. Подобные рейды тянулись три столетия. Каперы называли добычу «живым золотом», османы — «чайкадер» («люди волны»), европейцы — «берберийские пленники».

Средиземное поле охоты

Рубеж XV–XVI веков дал корсарам укрытие: разорённая Реконкистой Гранада, откуда бежали мориски, береговины Марокко, Туниса, Триполитании. Османский флот вывел к Алжиру адмиралов-финикахи (от араб. «финик» — кличка берберийских гребцов): Баба-Аруча, Урудж-реиса, легендарного Хызыр-Барбароссу. Они освоили тактику хуруч-таз (молниеносного выхода), уходя к пустынным бухтам Сардинии, Калабрии, Корсики. Христианские побережья лишались крепостных башен: хроники Ливорно жалуются на «осиротевшие улочки», испанские «padrones de catalalanes» фиксируют пропажу целых семей. Французский консул в Тунисе Андре Дюбуа считал, что с 1580 по 1680 год плен прошёл через рынки берберийских регентов не менее полутора миллионов человек. Цифра спорная, но косвенные ведомости десятков выкупных братств — «Trinità», «Ordre de la Merci», «Confrérie de Saint-Pierre» — подтверждают шестизначные объёмы.

Плен среди варваров

Раб-франк ценился выше эфиопа: навыки навигации, выкупаемость, прочность костей для галер. На аукционе у брам Аль-Джазаира капер-наиб держал палку «парапод», измеряя ширину плеч. Курьёзы сохранил хронист Эмануэль д’Арипага: «англичанин-ингорс» ушёл за двадцать пять секин (прибл. 650 реалов), соседний осман купил мальтийца для фарадж-ал-музекка — развлечения музыкой в гареме. Труд на веслах требовал «саллабанду» — грубую мазь против нарывов, слово перекочевало в андалузский фольклор, дало название танцу с хлёстким ритмом. Каптивы, обладавшие ремеслом, оказывались в «фондо ди-крестьян» — кварталах мастеров. Алжирские регенты доверяли им литьё пушек, резьбу по кораллу. Для дисциплины употреблялся «каффтан» — железной воротник-ушейник, весивший до восьми кило.

Освобождение и память

Спасение приходило через выкуп («аукцио манумисио»), побег либо дипломатический обмен. Английская корона в 1675 году подписала капитуляцию с Тунисом: ежегодный оброк 3000 пиастров сохранял мир лишь шесть лет. Венецийская «Galeazza di San Stefano» освободила 700 пленных после удара по Триполи в 1702 году, но ещё в 1798 году Наполеон предупреждал Бонапарте-адмирала Брюэ о риске для «la canaille de Provence» на алжирских рейдах. Только бомбардировки лорда Эксмута (1816) и французская экспедиция к Сиди-Феррух (1830) обломили корсарскую экономику. Память сохранилась в топонимах: ирландский мыс Cape Algerine, каталонское прибрежное укрепление Torre del Moro. В Исландии слово «tyrkja» до сих пор значит «рабский набег», напоминая рейд Джихан-реиса 1627 года. Берберийский плен не растворился: в архивах Марселя лежат 22 000 квитанций выкупных братств, свидетельствующих о длинной тени рабства, протянувшейся из ренессансного Средиземноморья к порогам Нового времени.