Я держу в руках кремниевую скребковую пластину, снятую при раскопках стоянки близ меридионального Чатал-Хююка. На её шероховатом ребре осталась микроскопическая фаска, образованная обшивкой первобытного мембранофона. Радиоуглеродная дата — 5500 год до н. э. Именно к этому порогу отсылает самый ранний след барабана: растянутая на кольце кожа козы, укреплённая берёзовой смолой, звучала в акротомии — обряде изгнания зимы.

Археологические вехи

Шумерский гуду-гуду, египетский тшшт, минойский тюмпанон — их названия похожи на удары палочки по ободу: коротко, звонко, лишённо гласных излишеств. Каменная табличка из Урука хранит пиктограмму мальчика с цилиндрическим барабаном. Прошло три с половиной тысячелетия, пока глинобитные стены Угарита не отразили звук навбана — двойного барабана с разнокалибричными чашами. Каждая эпоха добавляла материал: бронзовый обруч халдеев, тутовый каркас шао из царского Китая, корпус из тигрового палисандра у авастийских жрецов. Формы множились, но базовый принцип — мембрана плюс резонатор — оставался незыблем.

Эволюция звука

Начало нового витка возникло в 1790-х, когда парижанин Шавру ввёл понятие «хармонизационный тембр» и предложил натягивать кожу под разным усилием, добиваясь заданной высоты тона. Столетие спустя германский патент на стальной лепестковый идиофон Steelphōn остался музейной диковиной, однако сама мысль о «настроенном барабане без кожи» поселилась в цехах мастеров.

Кванты времени

Зимой 1999 года я посещал швейцарскую мануфактуру PANArt. Феликс Ронер показал мне две полусферы из азотированной стали. Тесла-маты — выпуклые зоны — получали отпечатки лёгкими ударами рихтовочного молотка. Рождался ханг (от бёрнского диалекта: «рука»). Весной 2000-го инструмент вышел к музыкантам, и тем самым отсчёт отделил древний барабан от свежего хэнга на семьдесят пять веков, что равно трёмста пятнадцати поколениям, либо 2,37 миллионам ударов сердца среднего человека.

Парадоксально: ханг унаследовал от барабана идею резонаторной полости, но отказался от кожи, подчинив металл фрикционному тону. В нём сочетаются мембранофонный корень и идиофонная крона — типологический гибрид, описываемый термином «панстил». В результате звучание, наполненное субгармониками, напоминает одновременно органами и литофону, создавая акустическую мизансцену, где прошлое бесступенчато перетекает в настиящее.

Семь тысячелетий отделяют году от хэнка хронологически, но между ними нет безвоздушного разрыва: цепочка идей тянется, как спираль ДНК, в каждом витке храня удар, зовущий к общему пульсу.