Как исследователь дагестанской исторической сейсмологии, я постоянно возвращаюсь к рукописям XII–XVI веков, где землетрясение описывали через поэтические образы «танцующей земли». Сочетание мифа и летописной точности создаёт почти рельефную картину прошлого.

Сейсмические хроники Средневековья

Первые упоминания о подземных толчках на территории нынешнего Дербента датируется 861 годом. Автор персидской хроники «Тарих-ад-Дагистан» связывал колебания грунта с гневом «духа Корак», описывая паузу в торговле, обвалы стен цитадели и солёные фонтаны, ударившие из трещин. Интенсивность, по принятым ныне шкалам, составила около VIII баллов по MSK-64, что подтверждается археосейсмологическими раскопками: перекошенные ступени мечети, реставрированные каменщиками уже в X веке.

Средневековые тексты широко применяли термин «земной тряс» – кальку с арабского «залзала». Филологи называют такое заимствование палимпсестом: старое слово проступает под новым, напоминая скрытый эпицентр в языковом пласте. Записи 1303, 1430 и 1590 годов дают шанс проследить миграцию очагов с Приморского к Предгорному Дагестану, динамика перекликается с понятием сейсмогонии – историческое распространение очагов вдоль разлома.

Имперские отчёты и догадки

Пётр I поручил картографам фиксировать «горизонтальные колебания почвы» во время Каспийского похода. Результатом стала первая русскоязычная карта сейсмиситета края. Документы Г. Грум-Гржимайло за 1862 год содержат исчерпывающие числовые ряды: длительность основной фазы — 28 секунд, амплитуда — до 0,3 g. Применяя метод ретродатировки, я увязал эти числа с нынешней магнитудой 6,1 Mw.

Советские сейсмологи ввели термин «картизма» (от лат. cartis — карта), подразумевающий корреляцию эпицентров с литологическими блоками. Сервер-архив «СРАС-Кавказ» хранит 9280 записей, оцифрованных по протоколу SEG-Y. Их кластеризация раскрывает повторяемость толчков в ритме Кельвина–Гельмгольца — редкая интерференция внутренних волн, возникающая в слабосвязных слоях юрско-мелового комплекса.

Новейшие методики анализа

Осмысливая тысячелетний континуум, я вижу, как представление о землетрясении эволюционировало от мифологем к цифрам и графикам. Однако живая память аула, где старик называет трещину «шарх», дополняет сухие каталоги мощным эмоциональным резонансом. Соединение двух пластов — научного и устного — формирует целостную драматургию дагестанского подпольного мотора.