В читальном зале музея Сен-Кантена я держал потемневший латунный цилиндр длиной с мизинец. На боку — едва читаемая надпись «Cartouche à visée automatique». Автор изделия, инженер Пьеро, надеялся снабдить пульку поворотным лепестком, реагирующим на воздушный поток. В тот миг впервые возник вопрос: когда свинцовый снаряд станет обладать собственной «лёжкой разума»?

XIX век наполнил патентные ведомства изобилием идей. Американец Лоуренс Гринлиф запатентовал пулю с полой головной частью, куда упиралась подпружиненная игла. При касании преграды игла смещалась внутрь, меняя центр тяжести и заставляя тело сворачивать. Задумка выглядела смело, однако латунные пружины выгорали от пороховых газов, а мишенная бумага демонстрировала разброс, способный расстроить любого стрелка.

Баллистика и логика

Ранние попытки дать снаряду регулируемый полёт сталкивались с дефицитом измерительной базы. Теория гироскопического момента отставала от практики артиллеристов. Лишь появление высокоскоростной киносъёмки и стробоскопических ламп позволило отловить дрейф пули на дальностях свыше километра. Тогда родился термин «параллакс курсу» — отклонение набегающего потока от продольной оси при боковом ветре.

В середине XX века на сцене появилась электронная начинка, пусть и примитивная по нынешним меркам. Проект «калибр 17» фирмы Hughes снабдил крупнокалиберный снаряд миниатюрным катодным усилителем, управлявшим крошечными рулями внутри обтекателя. Первые три выстрела подорвали гранитный блок с угловой ошибкой менее сорока сантиметров при дистанции три километра — внушительный результат для 1958 года.

Цифровой капсюль

Революция затихла, пока кремний не сжался до микронных масштабов. Микроэлектромеханические системы (МЭМС) объединили акселерометр, гироскоп и управляющий контур в монолит размером с рисовое зерно. Прототип Sandia National Laboratories уже в 2012 году демонстрировал коррекцию траектории каждые две тысячи оборотов пули, пользуясь поперечными мини-рулями. Блок управляется оптоволоконной связью через донный хвостовик, напоминая живую нервную ткань, впаянную в металлическую плоть.

DARPA предстала со своим EXACTO калибра .50. Здесь электронный глаз базируется в подсумке, отслеживает светодиодную метку в хвосте снаряда и шлёт радиокоманды на коррекционные импульсы. Проект породил анекдот среди инструкторов: «стрелок дышит, пуля думает». Ирония оправдана: экспериментальный боеприпас компенсировал порыв ветра 10 м/с, зайдя в цель под углом пять градусов.

Этика и рынок

Каждый прыжок технологии сжимает дистанцию между спуском и приговором. Юристы ведут споры о статусе снаряда, который самостоятельно ищет цель после вылета из ствола. Некоторые страны уже вносят в нормативы словосочетание «semi-autonomous projectile», отграничивая его от запрещённых систем, где алгоритм выбирает объект поражения без участия оператора.

Отдельная плоскость — кошелёк. Оболочка с МЭМС и микрорулями обходится около трёхсот долларов за штуку, что в десятки раз выше цены рядового патрона .308 Win. Однако для снайпера, работающего на китайском шёлковом мосте или на нефтяной платформе, одна сэкономленная минута корректировки эквивалентна жизни. Нишевой спрос уже сформирован, а значит экономиямическое тяготение продолжит давить на цены, параллельно раздувая рынок компактных датчиков.

Оглядываясь, вижу непрерывную цепь инженерных надежд: от полых пуль Гринлифа до фотонных команд EXACTO. Металл, разогнанный порохом, обрастает кремниевыми зачатками разума. И пока философы выверяют границы автономии, в мастерских шумят токарные станки, точащие новую оболочку для старой страсти — стремления попасть точнее, чем вчера.