Когда в лабораторию университета Джонса Хопкинса поступили первые ампулы с реголитом, я видел перед собой не сувенир, а архив. Каждый зёрнышко — телеграмма из 1969-го, продиктованная без проводов и печатей. Вечные собеседники типа «съёмок в павильоне» на мгновение стихли: им предстояло объяснить индикаторную плазму, трёхвалентное железо и брызнувшие на спектрограф делеции натрия.

Хронология доставки образцов

Пять полётов «Аполлона» — 11, 12, 14, 15, 16, 17 — вернули 382 килограмма реголита. Транспортировка шла в контейнерах из нержавеющего сплава «Инконель-718», снабжённых гершельфильтром — мембранным узлом, отсекающим земные аэробионты. Сертификация проходила на авианосце «Хорнет», где капсулы вскрывали под азотной подушкой. С того дня каждый грамм имеет трассировку: номер миссии, сектор посадки, глубина забора, подпись астронавта. Аналог в археологии — табличка из Телль-Мардуха с указанным клинописцем.

Свойства лунного реголита

Главная улика — «цветок виолана»: в ультрафиолете частица анортозита светится синим ореолом из-за высокоэнергетических центров Френкеля. Земная кора демонстрирует зеленый оттенок. Ещё ярче работает эффект Хьюглиса — свечение свободного кремний-кислородного тетраэдра при вакуумной дегазации. В петрографическом шлифе встречается геоанастилит — стекловолоконный сгусток, образованный микрометеоритным ударом при температуре свыше 1500 °C, в земных коллекциях такому минералу тесно. Отсутствие гидроксильных групп фиксирует прибор FTIR: линия 3400 см⁻¹ проваливается в шум, что немыслимо для земного базальта, напитанного влагой.

Методы лабораторной верификацииификации

В 1972 году британский химик Джеймс Берк провёл фракционное штрайхирование — магнито-гравитационное разделение пыли в вакууме. Фракция размером 20-40 мкм показала содержание изотопа аргона-36 на уровне 5,6 ppm, идентичное солнечному ветру по данным спектрометра «SOHO». Аргон с земной поверхности несёт подпись плато Иббетсона — долю 153Sm/149Sm, здесь такая подпись отсутствует. Приверженцы инсценировки столкнулись с дилеммой: для подделки требовалось вывести десятки килограммов базальта за пределы геомагнитной ловушки, облучить их протонами в течение миллионов лет и вернуть незамеченными — сценарий обычно остаётся без расчётов.

В Париже, Институт физики земли, образец 12070-67 подвергли ионно-зондовому анализу. Следы космолона — радиационно-местной фазы оливина — оказались глубже 200 нм, что исключает поверхностный припыл. Анализа KAr достаточно, чтобы датировать кристаллизацию в 3,56 млрд лет, старше любой земной породы, доставленной конвекцией к поверхности.

Скепсис таял быстрее натриевого пик лета в пламени Бунзена, когда сибирский геохимик Шахов поднял вопрос о гравитационных пузырях. Лунный реголит хранит пустоты диаметром 10 нм с давлением в 10⁻³ Па — характеристика разрежённой экзосферы, которую Горьковский вакуумный стенд едва регистрирует. Камень лгал бы, допустив земную атмосферу внутрь пор.

Лучше любого штампа «мы были первыми» звучит шорох пакетов Teflon FEP, где пыль ждёт новых спектров. Пока творятся новые методики — рентгено-гаммадозиметрия, фононная голография — каждое зерно продолжает служить немым летописцем лунного выхода человека. Скептики смменяют плакаты, а минералы держат паузу, длинную, как апсидальный период нашего естественного спутника.