Я много лет разбираю древние разрядные книги и помню звон пергамента, когда приходилось разворачивать столбцы фамилий. В этих свитках боярин стоит рядом с князем, а дворянин теснится среди службаших людей, готовых по первому окрику явиться с «конём, доспехом и услугою».

Слово и корень

Корень «бор» в «боярине» отсылает к воинскому сбору дружины. Боярин вырос из княжеского «старца», участника вечевой рады. Дворянин произошло от «двор» — хозяйственного ядра княжеской команды. К XV столетию оба термина закрепились, но их наполнение уже расходилось.

Социальная иерархия

Боярин имел право рубить слово в думе, подписывать великие грамоты, держать стяги под собственным знаменем. Его род отображён на «барме» — позолоченной гривне с эмалью. Дворянин служил по местничеству: какому полку назначат, тому и рад. Он получал поместье за отбывание конной повинности. Передача поместья шла только по мужской линии, что придавало разрядной службе азарт ратной лотереи.

Боярский ребёнок с пяти лет учил азбуку по «Мерилу праведному», ездил верхом, стрелял из самострела. Дворянский сын нередко рос в приказных палатах: отец брал его «за кавальку» — учёба на службе при взгляде старших товарищей. К двадцати годам такой юнец знал роспись полков, уставы караула и цену казны.

Усадьба и быт

Боярский двор — целая колывань: сенной обвоз, кузница, ледник, огород-палсад. Внутри тёплых кладовых пахло сушёной рябиной и конским салом. Стол застилали «торуньей» — узорчатой тканью из Волжской Булгарии. У дворян хоромы скромнее, курный двор стоял ближе к конюшне, крыша — под дранку. Зато именно там родилась будущая усадебная планировка с садом-крошевником и липовой аллеей.

Одежда различалась кроем рукава. Боярская шуба — с «опушью вразбег» из куницы, дворовая — овчина на выдачу. Шапка-малахай боярина увенчивалась жемчужным «глазком», дворянин носил столбик без драгоценного ободка. Разница читалась сразу, словно разрядный заголовок на пергаменте.

Право и честь

Боярина судил царь вместе с думой. Приговор писали на берестяном свитке, подбивали златом и прятали в печать «государева очка». Дворянина разбирал Разрядный приказ, дело вел тиун, а подпись ставил дьяк. Конфискация вотчины у боярина считалась ultima ratio, у дворянина поместье изымали при первом крупном проступке.

Дуэль носила форму «местного спора». Боярин предъявлял родословную роспись, дворянин — списки прошлых служб. Плюрализм аргументов утопал в кипящей браге слов, пока царь не бросал жребий: чья строка выше, тот и прав. Такой порядок казался жестоким, но ронял меньше крови, чем шпаги западноевропейских соседей.

Культурные ориентиры

Боярская семья коллекционировала рукописи: «Слово Даниилово», «Палею толковую», отрывки «Арсениемова чинопоследования». Дворяне собирали песенные сборники, лубок, литавры. Под гусли они пели причит «Труба гудит», что позже превратился в фронтовой марш.

Оба сословия вытеснила Петрова реформа: титул графа поглотил боярство, офицерский чин поглотил старое дворянство. Но в словах «боярский размах» и «дворянская честь» до сих пор шуршит пергамент разрядных книг, напоминающий об эпохе, где меч и печать служили зеркалами социального различия.