Я поднимаюсь к древнему Амиклаю по пыльным тропам, оставшимся от микенских воловьих телег. Слегка сладковатый запах кипариса смешан с мелким аллювием Европа. Почва хоть и тонка, зато дышит теплом почти круглый год, что и привлекло первых земледельцев эпохи поздней Эллады.

Микенский слой даёт редкие хлебные тиклы — небольшие мерные сосуды. На их рёбрах поцарапаны линейно-B знаки *qa-si-re-u* («василевс»). При этом к XI веку до н. э. из этих селений уходят мастера фаянса, поверхность керамики сразу грубеет. След равнинного микенского круга гаснет, уступив место волне дорийских кланов, которые двинулись через перевалы Пиндосского хребта.

Дорианский прилив

Бронзовые кольца-таврократоры с гербом стилизованного быка показывают, как новопришедшие пометкивали родовые предметы. Не на последнем месте — κρυπτεία (тайная юношеская вылазка, проверка стойкости). Именно из таких ночных шагов вырастал будущий лакедемонский этос austeroi — суровости.

Сбой старых структур придал сил синойкизму — спайке пяти крошечных посёлков вдоль Еврота. Процесс шёл под лозунгом *homoioi* («равные»). Местная ионийская публика, встретив переселенцев, растворилась в новой общине. Эзохия (окраинный пояс) — так называли зону периэков — торговцев, кузнецов, рыбаков, не имевших голоса на апелле.

Законы Ликурга

Когда я держал в руках фрагмент бронзового девтерия — своеобразного напоминания о расплате, — мелькнуло предположение: знаменитый ликургов автопедон (устный свод правил) сложился из опыта долевого землепользования. Каждый спартиат получал κλῆρος — участок с чётким отрезом оросительных канав. Взамен полноправный гражданин обязался участвовать в συσσίτιον — общем столе, где тарелки с мясом распределялись по жребию, а вино отмеряли скифосами навес.

Военный строй подтверждает бронзовый шлем «Керкасын». Его щёчные пластины подрезаны так, чтобы боец мог петь пеан, не снимая доспех. Сзыв проходил через быструю рассылку «фортин» — коротких веревочных узелков, пахнущих овечьим жиром. Нити завязывали в зависимости от цели операции: разведка, нападение, заслон долины.

После битвы при Милах (примерно 740 год до н. э.) складывается двоевластие диархов: потомков Агиса и Эврипонта. Геронтия — совет старейших — балансировала царскую удаль. Апелла раз в год отвергала или принимала предложения кераидов — глашатаев.

Память в культуре

Ещё заметнее прошлое ощущается в каменной ограде святилища Орфии она. Местные мальчики в тушистых шубках козлят обходили ограду, сбивая хлыстами пыль — отголосок агогэ — воспитательной школы. Лира при этом давала дорийский порядок звуков: строгий гипофригий.

Мне довелось проследить судьбу ладьи, вытесанной из чёрного кипариса и зарытой в пойме Кариата. Внутри — медные ареты, символ «καρτερία» (твердость). Предмет подчеркивает кредо лакедемонцев: «Μολών λαβέ» — «приди, возьми», если дерзнешь.

Строки поэта Алкмана, найденные среди папирусных клочков в Оксиринхе, описывают жвачку ладана на женских устах, пока хор возносит пэан Диоскурам. Культурный канон Спарты, по-прежнему укоренённый в музыкальном ритме, держится на этих полустёртых слогах.

Я ухожу от Тайгета на закате: скальный профиль напоминает ладонь, прижавшуюся к красному небу. Истоки Спарты — сошшедшая с гор река памяти, чья вода до сих пор звучит под бронзовым мерцанием старых щитов.