В цепях баб-эль-бахр: берберская охота на европейцев
Я занимаюсь историей средиземноморского пиратства тридцать лет. Берберская охота на христианских пленников сплетала выгоду, геополитику, богословие. Корсары от Алжира до Триполи превращали море в охотничьи просторы. С XVII по начало XIX столетия в берберских городах удерживали свыше миллиона европейцев — оценка Роджерса Дэвиса, построенная на таможенных реестрах и приходских списках.
География набегов
Главным плацдармом служил Алжир, следом шли Тунис, Триполитания, частично Марокко. Корабли выходили весной, пользуясь бархатными атласиями — североафриканскими бризами, которые гнали до Балтики. На пути домой корсары заходили к чёрным скалам Кабо-де-Гата, укрывались в гротах Гибралтара, ждали сумерек. Берберские схватчики высаживались у Ливорно, Корнуолла, Исландии. Испанский хронист лукаво заметил: «Берберы забирают деревни, будто собирают устрицы с отлива».
Цепи и рынки
В портах действовал комплекс «мафтун» — прилюдный торг пленниками. Покупателей манили кайданы — кандалы, почерневшие от морской соли, что служили рекламой выносливости пленника. Султан брал пятую часть добычи, дополнительные десятины шли на оружие и санджак — военный флаг. Женщины продавались быстрее, однако средняя цена мужчины-галеота превосходила их вдвое, поскольку весла требовали мышц и лёгких. Молодёжь приводили к мастеру хуррака, выбивавшему на плече тавро с полумесяцем: стигма, предохранявшая от побега. Европейские монархи учреждали «фонды выкупа», в Испании их вели отцы мерседарии, во Франции — матросский «Корпус милосердия». Выкуп стоил казне дороже регулярной армии. В лагерных бараках нормой считаетсятали колеру. Диета состояла из паупула — размятого нута с тмином. Пленники, владевшие ахрарией (арабским письмом канцелярии) получали льготную долю ильмиса — кислых фиников.
Последствия и наследие
Берберский страх закрепился в английском идиоме ‘to turn Turk’ — переменить веру из расчёта. В Венеции пошли в ход страховые полисы «captivato», где риск похищения оценивали по месяцу и маршруту. Аналогичное право укоренилось в Дубровнике. В 1816-м эскадра адмирала Экзмута бомбардировала Алжир, добившись формального отказа от христианской работорговли. Практика исчезла медленнее, чем декрет: архиепископ Таррагоны выкупал последних рабов ещё в 1848-м. Память о невольничьих цепях звенела позднее. Каперанглийский историк Лонг назвал берберский корсарский строй «латунным зеркалом» Европы: глядя в него, континент оценил собственные колониальные рефлексы.