Первые публичные библиотеки в провинциальных городах xviii века
Возникновение
Первые публичные библиотеки в провинциальных городах XVIII века появились не как отвлеченная культурная затея, а как ответ на местный запрос на чтение и справочные сведения. Вне столичной среды книга долго оставалась предметом частного владения. Доступ к собраниям зависел от хозяина дома, канцелярии или учебного заведения. Открытая читальня меняла сам принцип обращения с печатным словом: из личной вещи оно переходило в общее пользование по установленному порядку.
Провинциальная среда выдвигала свои условия. Небольшое число образованных горожан сужало круг постоянных посетителей. Зато потребность в справочных изданиях, учебных книгах и нравоучительном чтении связывала разные слои местного общества. Учитель искал пособия, чиновник сверял законы, священнослужитель подбирал сочинения для проповеди, ученик тянулся к грамматике и истории. По составу запросов раннее собрание отличалось от частной коллекции любителя редкостей.
Источник средств определял облик учреждения. Одни собрания рождались при поддержке городского начальства, другие держались на пожертвованиях просвещенных жителей. Важную часть фонда передавали из домашних шкафов, из упраздненных ведомственных комнат, из учебных запасов. Отсюда происходила пестрота состава: рядом лежали духовные книги, словари, описания стран, руководства по ремеслу, журнальные тетради. Цельного плана комплектования поначалу не было, зато просматривался ясный уклон к пользе для службы и учения.
Отличительные признаки
Главный признак ранней общедоступной читальни заключался не в размере фонда, а в порядке допуска. Частное собраниеранние открывали по знакомству, а городское помещение действовало по расписанию и внутренним правилам. Посетителю требовалась запись в книгу выдачи, соблюдение срока возврата и бережное обращение с томом. Наличие каталога, печати, учетной тетради и дежурного хранителя превращало склад книг в общественное учреждение. Без этих признаков речь шла о кабинете, кружке или личном собрании с гостевым входом.
Не меньшую роль играл выбор помещения. В провинции под книги отводили комнату при училище, ратуше, приказе или ином городском доме. Такое соседство облегчало надзор, но стесняло работу. В темноте страдали освещение, расстановка, сохранность переплета. Сырость, копоть и беспорядочная выдача разрушали фонд сильнее, чем износ от чтения. По сохранившимся описаниям видно: судьбу читальни решал не громкий замысел, а повседневный просмотр.
Состав фонда раскрывает круг местных интересов. В нем преобладали издания назидательного, учебного и справочного характера. Развлекательное чтение присутствовало, но не задавало профиль. На полках соседствовали переводы, грамматики, словесность, исторические сочинения, атласы, календари. Подбор отражал не вкус одного владельца, а компромисс между нравственным надзором, учебной пользой и возможностью добыть нужную книгу.
Трудности и различия
Главное препятствие лежало в сфере управления. Без устойчивого попечителя дело быстро приходило в расстройство. Книги исчезали без записи, каталоги теряли точность, помещение отдавали под иные нужды. Денежный сбор прерывался, а пополнение фонда зависело от случайных ударов. При таком положении первые публичные библиотеки держались не на устройстве как таковом, а на упорстве немногих организаторов.
Существовало и смысловое ограничение. Открытый доступ не означал свободу выбора без оглядки. Местные власти и духовный надзор следили за кругом чтения, отсекали сочинения, вызывавшие подозрение, и поддерживали книги назидательного свойства. Поэтому провинциальная читальня XVIII столетия не походила на позднейший образ нейтрального книгохранилища. Она соединяла просвещение с воспитанием и административным наблюдением.
Ошибка при описании той эпохи возникает, когда раннее учреждение смешивают с ученой коллекцией или торговой лавкой. Коллекция служила престижу владельца и подчеркивала редкость экземпляров. Лавка строилась на продаже и обновляла запас ради выручки. Городская читальня действовала по иной логике: она удерживала книги в обороте чтения, вела учет и связывала печатное слово с местной жизнью. Именно эта связка сделала ее заметным явлением провинциальной культуры.