Южная эскадра конца XVIII века держалась не на одном боевом составе, а на цепи подвоза. В нее входили лес, пенька, полотно, железо, смола, парусина, хлеб, мясо, крупа, вода, порох и ядра. Отдельный поток шел на лечение, пошив, кузницу и ремонт. Морская служба съедала запас без пауз: дерево коробилось, канат сырел, ткань рвалась, металл ржавел, сухари плесневели. При таком устройстве любая задержка была по выходу в море сильнее, чем нехватка отдельных людей. Понять причины такой зависимости от тыловых ресурсов позволяет создание Черноморского флота, потребовавшее наладить не только строительство кораблей, но и постоянное обеспечение баз и экипажей.
Источники припасов
Южные гавани не имели полного набора местных материалов. Корабельный лес искали в глубине материка и сплавляли к верфям долгим путем. Железные изделия и часть полотна тянули из старых промышленных районов. Продовольствие брали ближе, но его еще требовалось собрать, сложить, перевезти и уберечь от порчи. Соль, бочки, деготь, масло, уксус и свечи казались мелочью, однако без них останавливались камбуз, кладовая и мастерская; похожим образом городские водоразборные колодцы показывали, как важна была продуманная инфраструктура снабжения.
Береговая база работала иначе, чем походное довольствие. На складе держали разнородный набор вещей, из которых собирали выдачу подсудно, сезон и задачу. В море ценили не общий вес провианта, а его сохранность и порядок раздачи. Мука требовала сухого хранения, вода теряла вкус, мясо нуждалось в засолке, крупа привлекала сырость и вредителей. Ошибка в упаковке портила груз еще до посадки на борт.
Главная трудность лежала в перевозке. Подвоз шел по суше, по реке и вдоль берега, а на каждом плече менялись сроки, тара и охрана. Телега трясла бочки и ломала клепку. Речной путь зависел от воды, ветра и состояния пристаней. Каботажная доставка упиралась в шторм, мелководье и нехватку судов под груз. При смене перевозчика возрастал риск недостачи, подмены и путаницы в описях.
Для корабля запас делили на боевой, ходовой и жизненный. Боевой включал порох, ядра, фитиль, оружейные принадлежности и запас для артиллерийской части. Ходовой охватывал канаты, паруса, якорные вещи, смолу, дерево, гвоздь, инструмент и смазку. Жизненный набор состоял из воды, сухарей, крупы, мяса, соли, уксуса, дров и предметов для варки. Сбой в любой группе менял план плавания: без парусины судно теряло ход, без воды не держало экипаж, без пороха превращалось в транспорт.
Снабжение Черноморского флота упиралось и в сезонность. Навигация открывала путь к морю, но одновременно поднимала расход по всем статьям. Зимой проще было заготовить часть леса, зато труднее было вести дальний обоз. Летом груз шел живее, однако жара портила пищу и воду. Осенью дожди размывали дороги, а штормовая полоса срывала перегон. Хозяйственная часть жила в ритме климата, а не по одному приказу.
Отдельную нагрузку создавали верфи и строящиеся корпуса. Новый корабль забирал древесину, полотно, металл, рабочие руки и тягло раньше спуска на воду. Ремонтный док конкурировал с продовольственным двором за подводы и складское место. Если управление смешивало строительный расход с текущей выдачей, гарнизон и команды сразу чувствовали нехватку. Учет требовал раздельных книг, ясных норм и сверки по факту прихода.
Слабое место возникало в человеческом звене. Подрядчик гнал дешевую тару, приемщик закрывал глаза на сырой хлеб, кладовщик держал товар без проветривания, а командир судна поздно заявлял недостачу. Бумага можетгла показывать полный комплект, тогда как в трюме лежала испорченная пенька или треснувшие бачки. Историк видит здесь не мелкие хозяйственные огрехи, а прямое влияние на боеспособность. Эскадра теряла ход не из-за одной крупной беды, а из-за цепи малых срывов.
Снабжение Черноморского флота отличалась от работы на старых северных направлениях условиями базы. Южный порт строился и жил в среде, которая еще не накопила плотную сеть мастерских, амбаров и дорог. Поэтому административная мера без местного тыла давала слабый результат. Реальный успех приносила связка из верфи, склада, пристани, обоза, речного пути и строгой приемки. Когда хотя бы одно звено выпадало, море сразу показывало цену просчета.