Устройство губернских тюрем в россии второй половины xviii века

Губернские тюрьмы

Во второй половине XVIII века губернская тюрьма служила узлом между судом, полицией и местной администрацией. Учреждение не сводилось к одной камере с караулом. В его устройстве сочетались изоляция, учет людей, охрана вещественных следов дела и содержание лиц до решения властей. Внутренний распорядок подчиняли не исправлению, а удержанию под стражей и недопущению побега.

Планировка зависела от старого фонда, спешки при перестройке и средств казны. Под арест нередко приспосабливали уже готовое каменное либо деревянное строение. Отсюда возникала пестрота: тесные камеры, сырость, слабая печная тяга, скудный свет, трудный проход между помещениями. При таком составе здания надзор осложнялся, а разделение заключенных по полу, возрасту и тяжести обвинения нарушалось.

Внутреннее деление

Внутри выделяли помещения для мужчин и женщин, комнаты для караульных, место для хранения припасов, иногда особую часть для больных. Отдельное значение имела приемная зона, в которой вновь привезенного человека записывали, обыскивали и распределяли. Список вещей и денег требовал точной записи, иначе начинались споры, жалобы и пропажи. При отсутствии ясной описи ответственность между сторожем, писцом и начальником размывалась.

Состав служителей оставался небольшим, а круг обязанностей был широким. Надзиравший отвечал за замки, выпуск на допрос, прием пищи, чистоту двора и передачу сведений в канцелярию. Караульные следили за воротами, окнами, наружной стеной и поведением арестантов во время вывода. При слабой дисциплине внутри службы возникал обмен поблажек на плату, а через несколького проходили письма, еда, питье и запрещенные вещи.

Связь с судом определяла ритм жизни заключенных. Людей держали до допроса, очной ставки, решения палаты либо пересылки дальше по этапу. Из-за медленного делопроизводства срок пребывания затягивался, хотя помещение не предназначалось для долгого содержания. Отсюда росла скученность, усиливались болезни, ухудшилось состояние одежды и постелей, накапливалась грязь.

Порядок и быть

Питание зависело от казенного отпуска, местных запасов и подаяния со стороны родни. Рацион оставался скудным и однообразным, а перебои обостряли напряжение между сидельцами и сторожей. Вода, отопление и удаление нечистот влияли на состояние камер не меньше, чем прочность стен. При плохом уходе помещение превращалось в источник вони, заразы и постоянных конфликтов.

Разделение по разрядам выступало главным условием порядка, однако исполнение хромало. Подследственных смешивали с уже осужденными, мелких нарушителей держали рядом с людьми, обвиненными в тяжких проступках. Женщин порой размещали без достаточной изоляции от мужской части, что рождало угрозу насилия и подкупа. Несовершеннолетние не получали устойчивого обособления, хотя смысл такого разграничения был очевиден администрации.

Губернские тюрьмы зависели от местной власти не меньше, чем от общегосударственного замысла. Губернатор, полицейские чины и судебные канцелярии влияли на ремонт, снабжение и порядок приема. При согласованных действиях учреждение действовало ровнее: бумаги не залеживались, конвой прибывал в срок, выдача средств шла без резких сбоев. При распаде связей начиналась цепь ззадержек, и внутренний режим терял устойчивость.

Отдельную проблему составляла пожарная и общая безопасность. Деревянные перекрытия, печи, свечи и теснота создавали постоянную угрозу бедствия. Побег случался не через хитроумный подкоп, а через сгнившую раму, пьяный караул или незапертый переход. Администрация реагировала усилением замков, решеток и наружного надзора, однако без ремонта такие меры давали краткий результат.

Если смотреть на систему в целом, виден главный признак эпохи: губернское место заключения существовало как помещение для удержания человека при следствии и суде, а не как продуманное исправительное учреждение. Отсюда проистекали теснота, смешение разрядов, слабая гигиена и зависимость от усердия местных служителей. Конструкция подчинялась задаче запереть, сохранить и передать по распоряжению власти. Именно через такое устройство яснее всего читается характер тогдашнего уголовного порядка.